?

Log in

No account? Create an account
Dani's Journal

> recent entries
> calendar
> friends
> taken space
> profile
> previous 20 entries

Friday, July 3rd, 2015
11:14 am - Полёт времени
Ира Каспер 2007



       Полёт времени





Мы куда-то спешим, мы куда-то летим,

Мы куда-то всё время не успеваем.

Жизнь- сплошной автобан,

Где съезжать- мы порою не знаем.



Километры летят,а за ними года,

Лето,осень,зима,весна

Где стоит 60-едем мы 90

Где 120-летим 160



Что нас ждёт впереди? Где развилка дорог,

На которой нам надо свернуть?

Или дальше лететь нам всегда по прямой,

Это проще наверное будет.



Города и просёлки за собой оставляем,

Красоту и покой их не замечаем,

Мы куда-то боимся опаздать,

Или просто кого-то нам надо догнать.



Так и жизнь пролетает, а мы всё летим,

Назад оглянуться нет времени,

Сегодня,завтра,а лучше вчера,

Добраться хотим мы до цели.



Жизнь даёт направление наших дорог,

И знаки дорожные ставит.

Но трудно пройти их без нарушений,

Мы часто ошибки свершаем.



За эти ошибки мы платим сполна,

Кто жизнь,кто любовь теряет,

А то,что нам это даётся лишь раз,

Об этом мы забываем!


Ира Каспер
http://www.stihi.ru/2008/01/27/2073

(comment on this)

Thursday, July 2nd, 2015
2:52 pm - Прошло почти что тридцать лет...




Прошло почти, что тридцать лет,

С последней встречи…



В траве запутался рассвет,

Горели свечи.

Сидели молча за столом,

В лесной избушке

И на двоих была одна,

Без ручки кружка.

В окно просился солнца луч,

Пчела жужжала.

Нам, Богом даденных минут,

Так было мало…

Примет немало на Руси

Ходило, ходит…

Нельзя из битой кружки пить –

Любовь уходит.

…Но было нам не до примет,

Ведь мы любили.

И горький чай, как сладкий мёд,

Из кружки пили…



Прошло почти, что тридцать лет

С последней встречи…

… Ну кто осмелился сказать,

Что время лечит?..


Неравнодушная
http://www.stihi.ru/2008/01/30/3742

(comment on this)

8:22 am - Русский север
(Отрывок из повести, которая никогда не будет написана).



       Незабвенной памяти друга моего убиенного Сани Рослякова.



       Среднестатистический добропорядочный гражданин просыпается по звонку будильника. Делает зарядку. Чистит зубы, забывая или нет, закрыть тюбик. Наскоро глотает бутерброды со вчерашней, если женат, колбасой и торопится на работу, где и проводит треть своей жизни. С учётом обеденного перерыва да дороги – бывает и половину.

       Вернувшись с работы, общается с близкими, ужинает и, посмотрев «мусоропровод», ложится спать. Тут, правда, есть варианты. Кто-то с близкими вообще не общается, предпочитая всё внимание уделять исключительно «мусоропроводу». А у кого-то и семьи нет. Тот коротает вечер на троих с «мусоропроводом» и бутылкой.

       А утром всё опять повторяется. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Светлые и правильные мысли, судя по такому расписанию, приходят добропорядочному среднестатистическому гражданину в голову, если приходят вообще, именно на работе. Больше, вроде бы, негде.

       Поскольку нанимателю, будь то государство или частное лицо, работник нужен весь без остатка, мысли эти направлены, в основном, на то, как пополнить хозяйский кошелёк. Для собственных мыслей времени остаётся мало, да и светлыми их можно назвать с большой натяжкой: как ухлестнуть за коллегой по работе, как достать билет на футбольный матч любимой команды или как заменить протекающий бензонасос в стареньком авто.

       Светлые мысли-озарения приходят к единицам. Этих называют талантами и гениями. Они придумывают лекарства от вирусов, ими же и изобретённых в прошлом году. Они сочиняют лазейку в том месте закона, где намеренно сами же и оставили малюсенькую дырочку при его принятии.



       Имеется и другая категория людей, к коей я склонен относить и себя. У меня с добропорядочностью отношения всегда были натянутые. Сказалось, вероятно, детдомовское воспитание. Оно прививало принципы честности и чести, не признающие компромиссов. Оно учило наказывать зло кулаком, а не подставлять щёку. При крайней необходимости позволяло и схитрить – «На войне, как на войне» – но это в крайнем случае и лишь тактически. Оно, по причине своей жёсткости, граничащей порой с жестокостью, прививало крайней степени, почти патологическое стремление к свободе. Свобода же и добропорядочность как-то плохо совмещаются. Лично я подобного сочетания представить не могу. В государстве любого типа добропорядочность предполагает отказ от личной свободы в той или иной, но всегда значительной степени.



       Сколько помню, ко мне в молодости светлые мысли всегда приходили «с будуна», и связаны они были исключительно со свободой собственной моей личности в пространстве и времени. Чем крепче был тот «будун», тем светлей и правильней были мысли. Кончалось всё это побегами, которые я называл помягче – поездками. Взаимосвязь между крепостью «будуна» и длительностью скитаний изучать в голову не приходило, но, возможно, она и была. Мама моя, упокой, Господи, её душу, к подобному развитию событий относилась, как относятся к засухе или граду. Она к этому привыкла за многие годы и только плакала молча, сидя на краешке дивана, пока я, после очередной крупной попойки, собирал свои нехитрые пожитки. Происходило это достаточно часто, всерьёз и, обычно, надолго.

       Кому-то, для удовлетворения своего зародышевого свободолюбия, достаточно ездить раз в неделю на дачу или в деревню. Кому-то – раз в год в дом отдыха или на курорт. Мне перемены требовались капитальные, со сменой не только места, но и самого образа жизни. Сроки же таких побегов существенной роли не играли, но малыми быть не могли по определению. Мама никогда не спрашивала, надолго ли я уезжаю – знала, что ответа не будет. Да я и сам этого не знал, уезжая, положась на Бога, и приезжая когда через пару-тройку месяцев, когда через пару-тройку лет.

       Итак, упаковав вещички и спрятав поглубже документы, становился я цыганом. Настоящих цыган прошу не обижаться, поскольку под эти словом подразумеваю свободных людей, коим я всегда завидовал, по молодости, не признающей ограничений, и к коим имею наглость причислять себя до сих пор. Эта зависть с новой силой проснулась во мне в довольно почтенном возрасте, но о ней, если будет время и повод, расскажу позднее.



       Причиной очередного «будуна» был выставком, где мои работы раздолбали в пух и прах, заявив, что в них нету соцреализма. Написал это слово, а текстовой редактор услужливо подчеркнул его красненьким. Нету, мол, паря, такого слова. Правильно. Нету. А в 70-х годах прошлого столетия было. И не просто было, а имело осязаемую материальность, способную изменять реальность, иногда превознося людей, а чаще калеча их судьбы.

       Увязал я свои «картинки» и направился в «Юность» заливать горе. «Юностью» называлось кафе, и вход в него находился прямёхонько напротив выхода из здания Союза художников, где мне только что «накрутили хвоста». Художники «зависали» в этом кафе часто и по разным поводам. Народ бедный, но надёжный, а потому, в большинстве своём, имевший в «Юности» кредит. Размер этого кредита варьировался в зависимости от благосостояния и обаяния художника.

       Мой кредит был невелик и постоянен. Девочки проводили меня к угловому столику у окна и, не задавая вопросов, несли большую бутылку красного сухого вина и тарелочку с шоколадными конфетами «Кара-Кум». Были деньги – расплачивался. Не было – писали в «поминальник».

       Так было и в этот раз. Я сидел в уголке, глотал потихоньку терпкое вино, курил сигарету за сигаретой. Тогда это позволялось, теперь не знаю, так как столоваюсь дома.

       Я сидел и привычно, как бабульки вяжут носки на посиделках, рисовал в альбомчик портреты и фигурки посетителей. Кафе было демократично, типажи попадались самые разные, и тем для рисунков всегда хватало.

       Это было популярное кафе, у входа в которое постоянно по вечерам стояла очередь. Халдей в смешных галунах и лампасах загораживал брюхом вход и рычал, – «Местов нет», – охлаждая пыл особо ретивых. При всей своей грозности, имелся к его сердцу ключик, как и ко всем халдеям во все времена. Кладёшь на ладошку сложенный вдвое «рупь», стучишь этой ладошкой по стеклу перед его носом и «сим-сим» открывается. Если толпа велика – вместо рубля приходилось жертвовать «трёхой».



       Ресторанов в центре Ярославля было немало, но у каждого имелись свои «пунктики». В «Медведь» ходили барышники и иностранцы, проживавшие здесь же в гостинице. Там всегда крутились фарцовщики, охотившиеся на забугорные шмотки, сигареты и «винил», а также проститутки, охотившиеся на иностранцев и фарцовщиков. Было то место «под колпаком» у КГБ, а отдыхать под ним, согласитесь, не совсем уютно. Да и цены «кусались».

       Неподалёку, на Кировской, был «Бристоль», где во время белогвардейского мятежа грохнули еврейского комиссара Нахимсона, когда он пытался удрать в одних подштанниках. В соответствии с ситуацией, переименовали «Бристоль» в «Волгу» и, по причине близости Сенного и Мытного рынков, оккупирован он был исключительно «гражданами кавказской национальности». Посетил я его лишь раз. Впечатления остались безобразные. Дешёвые помпезность и мишура, плохой оркестр, плохая кухня, толстые вульгарные официантки и навязчиво мелькающие перед глазами «хачики», громко галдящие на непонятной смеси языков.

       Поблизости от «Юности» была и «Москва». Там тоже было демократично, но как-то уж слишком. Желторотые юнцы с «трёхой» на двоих, которой хватало, правда, на два «Дружеских» коктейля и пару конфет. Сомнительного вида девицы. Главное же – почти постоянные разборки с мордобоем. Позднее «Москву» и прилегающую к ней гостиницу «Центральную» снесли, чтобы улучшить вид на площадь Волкова, одноимённый театр и Знаменскую башню. Снесли – и не жалко. И красивей, действительно, стало.

       Значительно позднее появилась на берегу Которосли одноимённая гостиница с рестораном, но меня он интересовал мало. Хоть образ жизни к тому времени я и не изменил, но на рестораны смотрел уже, как двадцатилетний парень смотрит теперь на провинциальные дискотеки, посещаемые учениками начальных классов.



       Итак, одним из двух портов моей приписки была «Юность». Там были божеские цены, там были доброжелательны к гостям, там была, относительно, приличная публика и неплохая кухня, там не было «разборок», а если они и случались, то исключительно редко и только в фойе или в туалете, и никогда – в зале. И там был очень приличный оркестр, с музыкантами которого я довольно близко познакомился. Я им подбрасывал иногда, в виде презента, то пачку «Мальборо», то новомодную итальянскую авторучку с подсветкой, а то и просто денежку за заказ. Они же, традиционно в половине одиннадцатого играли мне «Грустную маму», зная, что без десяти минут я всегда ухожу. Уходил я в два места, пятьдесят на пятьдесят, – либо домой у Ярославля-Главного, где была моя квартира, когда всё было в порядке, либо в ресторан Ярославля-Главного, когда душа просила продолжения. Этот ресторан был вторым моим портом.



       Я глотал потихоньку вино, курил «Столичные» и думал. Мысли все были какие-то нерадостные и исподволь подталкивали к решению. В это время у входа в зал появился Саня Росляков и решение было принято уже вне зависимости от моего желания.

       Сегодня будет пьянка, – подумал я, и внутри отпустило.

       Познакомились мы с Саней случайно, когда он с приятелем выполнял заказ на рекламу в горпромторге. Ну вот. Опять красненькое в текстовом редакторе появилось ( а ручками писать уже лень). Горпромторгом тогда называлась организация, ведавшая всей торговлей промышленными товарами в городе, и в которой позднее мне пришлось поработать, как, впрочем, и в десятках других организаций.

       Хорошие художники, – оба они не особо ладили со шрифтовыми работами. У художников, за редким исключением, почерк вообще безобразный, хотя, вроде бы, должно быть наоборот. Я был тем исключением. На бытовом-то уровне тоже писал неважно, а вот с художественными шрифтами работал профессионально, особенно с рисованными. Умение моё ценилось, и меня часто приглашали на подобную работу, что давало солидный приварок к 140 рэ оклада. Надо вам сказать, что рисованный шрифт часто сам по себе является законченным произведением, не требующим дополнительных рисунков. Я был приглашён для выполнения этого заказа, да так и остался в компании. Позднее компания распалась, а вот мы с Саней – нет.

       Саня был родом с Печоры. Художник от Бога и запойный пьяница, о которых у нас на Флоте говорилось: «Штаны пропьёт, а Флот не опозорит». Он был страшен образом, но красив внутренней красотой и добр сердцем. Деньги для него всегда были лишь средством, а излишки их он называл тормозом творчества.

       Великие художник, – говаривал Саня, – всегда были либо нищими, либо пьяницами, либо сумасшедшими. И, подумав чуть, добавлял, – А я – гений, потому что их квинтэссенция. Кроме того, был Саня исключительно честен и, при его невысоком росте, отважен. Отважен настолько, что порой удивлял и восхищал даже меня. Я же был воспитан детдомом, и удивить меня этим было трудно. Такие люди, по совокупности причин, обычно долго не живут. Но это я понял уже значительно позднее…



       На столике появилась ещё бутылка сухого. Не скажу, что мы не пили водку, но старались её избегать, потому что с нею невозможно работать. А поскольку пить хотелось в той же мере, что и работать – пили мы лёгкое вино, не мешавшее рукам и освежающее мысли и чувства. Во время работы предпочитали «вермут», пахнувший степью и производившийся тогда совсем неплохого качества, если не был совсем уж дешёвым. Коньяк же я не любил никогда.

       Мы пили вино и курили. Я плакался Сане на судьбину и выставкомовских пенсионеров. Он говорил мне, что всё это – чепуха, что художнику не важны критики, что ему важно самовыражение. Что ….с высокой колокольни на выставком. Что жить надо в мире с самим собой, а для этого следует ехать на Север для чистки мыслей, чувств и внутренних органов. Вино гуляло в крови, табачный дым назойливо лез в глаза, и я согласился, что чистить надо, вино выгонять надо, свежего воздуха глотнуть надо, на Север, следовательно, ехать не просто надо, а даже обязательно необходимо.

       Вечер шёл своим чередом. Подошла официантка Марина, поинтересовалась, что за картины у меня в углу стоят. Развязал, показал. Саня посмотрел, хлобыстнул вина и сказал, что в выставкоме – идиоты. Маринка поинтересовалась, сколько такие работы могут стоить?

       – Бери любую – спишешь нам сегодняшнее, – отвечаю.

       – За «четвертак» отдам и вторую. Вот только тот портрет не отдам,– говорю,– его на выставкоме приняли – значит дерьмо.

       Картины перекочевали из зала в служебное помещение, а мы вчетвером – Саня, я, картина и четвертак,– послушав напоследок «Грустную маму», попрощались, сунули халдею «рупь» на чай с бубликом и вышли на улицу.

       – Ну что, поехали?

       – Ага. Давай сперва к тебе по быстрому, потом ко мне в мастерскую и на вокзал.

       Я же говорил, что решение было принято ещё тогда, когда я Саню только увидел, правда в процессе застолья оно каким-то образом трансформировалось. Обсуждать нам ничего не надо было – понимали мы друг друга с полуслова и без слов.

       Всё необходимое было у нас в мастерских, поэтому спустя час подъезжали мы уже к вокзалу. Одежда – та, что на себе, но применительно к тем условиям, в которые ехали. В рюкзаках краски. Этюдники через плечо. Гитара за спиной. Без неё, родимой, я никуда и никогда не уезжал. Она и сейчас лежит рядом со мной, и по её виду не подумаешь, что прошла она огонь и воды. По мне это больше заметно.

       До поезда ещё оставалось время, а двери ресторана хоть и были закрыты, но к ним тоже был ключик, и сидел я в нём частенько далеко заполночь. Так было и в этот раз. И у другой, по совпадению, Марины заказали мы уже холодной водочки в графинчике. А потом отбил я матери телеграмму, потому что это был первый раз, когда я её не предупредил. А потом подошёл поезд «Москва–Сыктывкар». Мы погрузились, и поездка началась.

       Я лежал на жёсткой вагонной полке, уставившись в окно, а мимо проплывали спящие дома с редкими огоньками окон, ярко освещённый шинный завод, тёмная громада Волги в мелькающих пролётах мостовых ферм. Хмельной угар отступал постепенно, как будто отставал от бегущего поезда. Голова быстро прояснялась, но мыслей не было. Куда-то на задний план отступили последние неудачи. Не имело значения, что сбежал я с работы, не только не оформив отпуск, но даже и не предупредив никого. Что ничего приятного последствия этого мне не сулят. Что едем мы Бог знает куда, и денег у нас – на одно сидение в ресторане. Всё это было не важно. Важно было, что я, наконец, опять свободен, как вольный ветер. Мерный стук колёс успокаивал и убаюкивал. Поезд летел в ночи, шевельнулась, напоследок, мысль, что завтра уж точно будет лучше, чем сегодня. А потом я уснул.



       Рано утром, полусонные, вывалились мы из вагона на перрон Вельского вокзала. Помню его плохо, как и последующую поездку автобусом в аэропорт.

       Я сидел на траве аэродромчика, прислонившись спиной к рюкзаку, щипал струны гитары, что-то пел, и песня моя, как зимняя песнь волка, была под стать настроению. «Будун» своё дело знал туго.

       – Кончай ныть! – сказал Саня, подходя и тряся билетами, – мы уже в другой жизни.

       – Деньги остались? – вяло спросил я.

       – Рупь десять, – лаконично ответил он.

       Подрулила «Аннушка» и старинный динамик прохрипел посадку. Голос в динамике был какой-то нечеловеческий. А может быть диктора тоже вертел «будун».

       Самолётик был местный и пассажиры – тоже: тётки с корзинами и бидонами, мужики с мешами и инструментом – «шабашники», не иначе.

       Барахло побросали в хвостовую часть, сами уселись на дюралевые скамейки вдоль бортов. Самолёт загудел, затрясся и побежал по аэродромной травке. Бежал он долго. Мне уже подумалось, – А куда это мы?, – когда скорость вдруг стала падать и транспорт наш встал. Из кабины вышел пилот.

       – У кого-нибудь тяжёлые вещи есть? – спрашивает. Все оглядываются, молчат. Мы, разумеется, тоже.

       Пилот идёт в хвост самолётика и начинает приподнимать мешки и корзинки. Доходит очередь до наших мешков.

       – Это чьё?

       – Наше.

       – И что у вас там?

       – Краски, – отвечаем.

       – Забирайте и ставьте к кабине, – говорит. И пошёл на своё место.

       Мы, под удивлёнными взглядами соседей, переволокли наши вещи поближе к кабине. Самолётик взревел, развернулся на месте и принялся разгоняться в обратную сторону. Вторая попытка была более удачна, и, понапрягавшись, «Аннушка» оторвалась от земли, набрала потихоньку высоту, и мы полетели.



       Я не люблю летать на больших самолётах. Обстоятельства заставляли иногда пользоваться их услугами, но это всегда были исключительные обстоятельства. На Чукотку, положим, другой дороги не было. И нет. И через сто лет не будет.

       Первый раз на Чукотку летел я на ИЛ–64 с грузом яиц и апельсинов. В те времена был такой грузовой рейс раз в неделю по средам. Этот рейс и назывался яичным. Из пассажиров на борту был лишь я да смена пилотов полярной авиации. Принялся я, помню, донимать мужиков вопросами безопасности полётов.

       – Если мотор вдруг откажет?

       – На трёх полетим.

       – А если сразу два, да с одной стороны?

       – Не боись, – говорят – долетим, самолёт надёжный.

       – А если сразу три? – не унимаюсь.

       – Долетим и на трёх, – говорят, – а вот сядем ли? – Тут как повезёт.

       Такая перспектива мало меня устраивала. На море тоже бывало туго, но там я хоть плавать умел. Научиться же летать как-то не пришлось. Загрустил я и решил, что пора начинать думать о вечном.

       Летуны, меж тем, доставали из сумок снедь, основой которой были, разумеется, разного рода бутылки, вспарывали животы банкам, резали хлеб.

       – Эй, художник! – позвал один, – иди сюда, лечить тебя будем.

       И я начал лечиться: вначале с их помощью, а потом уже и самостоятельно. И почувствовал я, что у меня растут крылья. Те самые, о которых я сожалел всего полчаса назад. И было мне уже глубоко наплевать на количество винтов у самолёта, в том числе и вращающихся.

       Разбудили меня уже на Шмидте, со смешками, подковырками и поздравлениями с благополучным приземлением. До тех пор, пока не бросил пить окончательно, всегда брал я с собой в полёты это лекарство. Лечился сам и другим бедолагам помогал. Запрет спиртного в нынешней авиации мне не нравится. Есть, конечно, буйные, но есть и просто нервные. Им, так – в самый раз.



       На «АН–2» летать приходилось много. «Аннушка» мне нравится. Ей я доверяю. Летит не быстро и не высоко. Понятие не высоко, разумеется, относительно, да только попробуйте нырнуть в бассейн с трёхметровой вышки, а потом с пятиметровой. Кто нырял – тот знает, а разница всего-то два метра. Так и на самолёте.

       Кроме того, этот лёгкий самолётик способен планировать, то есть садиться даже тогда, когда откажет вдруг мотор. Было бы куда. В этой его способности пришлось раз убедиться лично.

       Летели мы со Шмидта в Анадырь. Было это ранней весной. Самолёт летел неспешно вдоль берега океана, в котором плавали ещё кое-где льдины. Вода была цвета разведённой зелёнки, а льдины сахарные, но тоже с зеленцой. Летели себе, пока в самолёте не стало вдруг тихо. Внутри ёкнуло, но страха, к удивлению, не было. Из пилотской кабины высунулась улыбающаяся физиономия второго пилота. Улыбка его, может быть, и не была такой обаятельной, как у Гагарина, но зато раза в три шире.

       – Орлы! – кричит, хотя кричать было уже необязательно по причине отсутствия работы мотора, – Держись, кто за что – садиться будем. И, чур, кресла не мочить и не пачкать.

       Внутренности самолёта грохнули смехом, а сам он наклонился замершим пропеллером вниз и понёсся всё быстрее к земле. В последний, казалось, момент пилот выровнял машину и она, коснувшись лыжами снега, побежала, чуть подскакивая, по тундре и остановилась.

       Всё как у Аннушки, – пробормотал пилот, выбираясь из кресла. А потом повернулся к нам: – Ну что, никто не обоссался? – и захохотал.

       Потом дали радио. Потом пили водочку, сидя на лыжах под брюхом самолёта, обсуждали происшествие и рассказывали байки, в ожидании помощи. К вечеру, хотя понятие это условно в местах где полгода – день, а полгода – ночь, пришли два вездехода. Один с волокушей – для нас. Другой – для буксировки «Аннушки». Путешествие до Анадыря было нескорым, но нам спешить было некуда. Мы «обмывали» своё спасение.



       Вельский наш самолётик летел, между тем, потихоньку над тайгой, и менее чем через два часа увидели мы широкие луга. Меж них петляла река Вага, жёлтая среди зелёных берегов, по причине мелководья и песчаного дна. А потом появился под крылом городок Шенкурск – конечная и начальная одновременно цель нашего путешествия.

       Самолёт подрулил к избушке, изображавшей аэровокзал и остановился. Началась выгрузка. Мы борт покидали последними, что-то повесив на себя и волоча за лямки мешки по травке к палисаднику рядом с избушкой, за которым росли большие жёлтые цветы, похожие на цыплят.

       Вдохнув полной грудью, я глянул вверх и был ошеломлён. Немало ездить приходилось и до этого, но на Русском севере оказался я впервые. И поразило меня небо. Светлое, почти бледное, холодное и страшно глубокое. Никогда прежде не приходилось мне видеть такого неба. В срединной России оно насыщенное, почти всегда в дымке либо с бегущими облаками и оттого близкое. Здесь же между нами была пропасть. Впоследствии мне очень часто приходилось ездить в эти края на автомобиле, и каждый раз поражало это небо, появляющееся всегда неожиданно. Вот подъезжаю я к Вельску, вот проезжаю по его улицам, а потом по мосту в Заречье, – небо всё ещё такое же, как и дома. Вдруг дорога выбегает из предместья, устремляется вверх по крутому берегу реки – и оно распахивается предо мною, небо Русского севера – холодное и глубокое.



       В молодости мне приходилось видеть репродукции картин Рокуэла Кента. Хоть качество этих репродукций и оставляло желать лучшего, но они давали представление о северной природе, среди которой жил и работал художник. А природа эта поражала и вызывала удивление. А может ли такое быть? – хотелось спросить. Значительно позднее пришлось жить и работать на том Севере, называемом то Тикси, то Хатанга, то Певек, то Шмидт. Только увидев его, я понял Кента и впечатления, под которыми он писал свои картины. Небогатая палитра, на три четверти состоящая из белил, с исключительной достоверностью передавала сущность этих Богом забытых мест, их беспредельность и отрешённость, подавляющих своим величием и внушающих суеверный страх. Именно там я почувствовал, насколько мал, слаб и беззащитен человек. Именно там нашёл я ещё одно определение небу Русского севера. Оно было добрым.

       Перед смертью Рокуэл Кент завещал все свои работы Советской России. Он был коммунистом, этот великий художник и подарил своё самое ценное стране, строящей коммунизм. В Пушкинском музее была открыта выставка его работ, на которую, отодвинув в сторону другие дела, я ездил. Более сотни полотен… Я переходил от одной картины к другой и на каждой видел родное, пережитое и выстраданное. Как будто пришёл в дом хорошего друга или, после долгих странствий, вернулся к себе домой. Он и был моим домом несколько лет, этот Крайний или Полярный север.



       Подошёл ПАЗик, принял всех в своё нутро и повёз в город, высадив в центре его. Дальше я поражался уже без конца до самого окончания нашего путешествия.

       Мы шли по тротуару, и он один был уже причиной неуёмного моего восторга: тротуар был деревянный. Дома я редко встречал даже сплошной забор, а здесь сотни метров этого «забора», где из «пятидесятки», где из плах, лежало у меня под ногами. Вспомнилось сразу:

       «А я иду по деревянным городам,

       Где мостовые скрипят, как половицы».

       Архитектура пока удивляла не очень, да и то: что может показать центр города с ничем не примечательными деревянными двухэтажками. Встречи с северной архитектурой и другими чудесами, однако, были ещё впереди.

       «Будун» уже отпустил, но последствия его ощущались в полной мере: каждая клетка тела вибрировала, болела голова, а желудок не урчал даже, а завывал, как голодная собака, требуя пищи отнюдь не духовной.

       Голова и желудок. Возвышенное и низменное. Вечная дилемма во всю историю человечества. Об этом можно было бы даже углублённо порассуждать, – но на сытый желудок.

       У нас с Саней выбор был невелик, по причине наличия лишь ста десяти копеек в кармане: либо отдать их желудку в столовой, либо голове в ближайшей пивной, если таковая найдётся. Пролетарии умственного труда – мы выбрали голову, она в этой ситуации была важнее.

       Пивная нашлась, и выдала нам по паре «Жигулёвского» и по бутерброду с сыром. Сыр был весь скрюченный, и оттого плачущий скупой масляной слезой, хлеб же, на удивление, свежий. Мы сидели на краю тротуара, как на скамейке, прихлёбывали пиво и приходили в себя. Желудок трудился над сыром, в голове полегчало, начали появляться мысли, не очень радостные пока.

       – Ладно, – сказал Саня. – Поедем в Спасское, а там видно будет.

       Спасским называлось село в трёх километрах ниже по течению, на другом берегу Ваги. Там, по словам Сани, жили его родственники. Какие? – я ещё не знал. В голове вертелась одна мысль: как без денег переехать на пароме за реку.

       Чудеса, однако, порой случаются. В конце улицы показалась фигурка, и чем ближе она подходила, тем отчётливей мы видели, что на плече её болтается этюдник. Потом увидели, что это женщина, а, подойдя ближе, узнали её. Сердца наши возликовали. Перед нами была Татьяна, студентка третьего курса нашего художественного училища. Она, как оказалось, передвигалась своим ходом, притормаживая, чтобы немного заработать, в колхозах, и конец её путешествию могло положить лишь начало учебного года.

       – У тебя деньги есть? – сразу после «здрасьте» спросил Саня.

       – Есть немного.

       – Дай четвертак.

       Татьяна порылась в рюкзачке и выложила нам заветную бумажку. Проблем, на сегодняшний день, уже не было. Мы тепло попрощались с невесть откуда свалившейся спасительницей, купили пару бутылочек «Портвейна» и бодренько замаршировали к переправе…


Вениамин Новиков
http://www.stihi.ru/2008/01/22/728

(comment on this)

1:18 am - Волна
Не знаю, что сказать,

Ты всё моё;

Но ты моей не будешь никогда.



Мне некуда бежать,

Мои слова – вода,

Ведь сердца нет, оно теперь твоё.



Есть голос, но слова

До родов умирают.

Творение становится причудливым уродством.



И пусть смеётся серая молва.

Они не знают,

Что есть любить, они гордятся жалким снобством.



Один всегда, но чувствам господин

Моим лишь ты. С тобою я един.




Дима Яфаров
http://www.stihi.ru/2008/01/06/3342

(comment on this)

Wednesday, July 1st, 2015
12:01 pm - О любви...
...А небо с океаном – близнецы.

Они – друг друга вечные певцы.

Взаимное их отраженье – чудо!

Иначе объяснимо ли, откуда

Церковное величье океана

И суетное неба естество?

Их суть привычна нам,

       хотя и странна.

Ведь только там, у нити роковой –

У горизонта лживого, шального,

Где растворяются реальности оковы, -

Они естественно-едины,

       находясь

В разлуке вечной.

Это ты и я.





Я – зеркало твоё.

А ты – моё...

То, что внутри тебя, -

моя наружность.

И на тебе так просто обнаружить

мою любовь.

Она – лицо твое.





Я знаю

без гадалок и без звёзд,

Что мы – приговоренные с тобою,

Спасибо, чашу мимо не пронес,

Господь, и одарил такой любовью.



Ах, чтобы к твоему припасть плечу,

Я всё бы, кажется, отдать решилась!

Я и самой себя уже лишилась...

Но зажигаю красную свечу!




Анна Тараман
http://www.stihi.ru/2008/01/07/3063

(comment on this)

11:23 am - Женщины-оборотни
Очаровательно-ленивые, такие - по-ночному бледные

(Зеленый нынче обесценился, так что играем черный взгляд).

Сегодня в реки льют шампанское, мы (слава, дьяволу) безбедные

Покажем звездам, как на севере глаза у девушек горят.



Мы, заостренно-бессистемные, глотаем хлопья недовоздуха,

Поморща нос, вдруг резко замерли, чужие - где-то впереди.

И вот уже почти охотницы - в погоне мы не знаем отдыха.

На темных и пустынных улицах - наши чуть видные следы.



Кровавая луна-развратница осветит путь своим любимицам,

На рысь сорвались, взгляды - страстные, еще чуть-чуть и будет пир!

Взгляд отводи, прохожий, от беды - в ночи мерещится и видится.

Нас нет, мы тени, просто призраки. Невидимый, полночный мир.


Кристина Де Лануар
http://www.stihi.ru/2008/01/19/332

(comment on this)

11:22 am - ***
\\\\\


Незвана Непрошена
http://www.stihi.ru/2008/01/11/451

(comment on this)

10:11 am - Мертвая
Я смотрю на тебя влюбленная,

Я теряю от счастья сознание,

Я не вижу глазами бессонными,

Что тебе не нужны любования,

Я спускаюсь в слезах к ногам твоим,

Ты пинаешь ботинком в лицо меня,

Поднимаешь, жалеешь, но неумолим,

Ты не помнишь нежность вчерашнего дня.

Ты пронзаешь ржавой иглой мне грудь,

Провернув, покрутив и выдернув,

Ты целуешь в губы, просишь заснуть,

Я бросаюсь в объятья, не выдержав.

Ты ласкаешь страстно, смотря в потолок,

И на шее тонкой намылив петлю,

Ты цепляешь веревку за черный крючок,

Отпускаешь меня… я безвольно смотрю…

Вот глаза мои…ни слезы, ни огня…

Мое тело, нагое и юное

На веревке болтается без меня…

Смотрит в окна небо безлунное…

Хорони меня, завтра снова вернусь,

Снова буду сносить избиения,

Я теперь уже ничего не боюсь,

Я же мертвая, в этом спасение…







22.01.2008 3:12


Анастасия Ушакова
http://www.stihi.ru/2008/01/22/504

(comment on this)

6:04 am - Не дано...
Если сможешь закрыть глаза

И пойти за иллюзией ночи

В твоем сердце утихнет гроза

И душа свой покой получит



Если сможешь открыть себя

И пойти за иллюзией сна

Ты простишь этот мир любя

Улыбнется с неба луна…



Если сможешь понять его

И пойти за иллюзией страсти

Не получишь в ответ ничего

Оказавшись в желании власти



Если сможешь найти силы

И пойти за иллюзией жизни

Надо помнить слова лживы

Даже если звучат искренне…



Если просто закрыть глаза

И пойти за иллюзией Я

Пробежит по душе слеза

Не дано лишь понять…себя




Солнечный Эльф
http://www.stihi.ru/2008/01/11/3649

(comment on this)

3:34 am - ***
Я хочу заключить с тобой сделку

Под звездным бездонным небом.

Нужны всего лишь крылья,

Но ты не спешишь с ответом…

Возможно… у тебя их нет,

Но это очень просто

Твой ангел уволился с работы

Или просто уехал в отпуск.

А ты остался бескрылым,

Что вообщем - то тоже не ново.

Прости, но свидание на крыше

Дороже мне любого другого.

И я иду по небу пиная звёзды,

Как камни по пыльной дороге

Ты скажешь мне: «Это совсем не серьёзно.»

Но ты был и остался как я – одиноким…


Люфа Юфит
http://www.stihi.ru/2008/01/16/3779

(comment on this)

2:59 am - Падай в мои объятия!
Закаты такие алые,

Любовь моя небывалая!

Путеводный маяк прибрежный!

Ты-венок судьбы неизбежной!



.........Ангел мой и распятие!

.........С тобою мне звёзды ближе.

.........Падай в мои объятия!

.........В тебе я Жизнь свою вижу!



Мы упали в Любовь, всё забыв,

Вековечное счастье добыв,

Друг без друга и дня не прожив,

Оба сердца паденьем скрепив!



.........Ангел мой и распятие,

.........Прилетай издалЁка!

.........Падай в мои объятия!

.........Предначертанием Рока!



Через годы, ветрА и воды,

Через бури и непогоды,

Пронесу я чары свободы

Паденье - Закон Природы!



.........Любовь моя и Распятие!

.........Падший ангел мой,ты пришла!

.........Не размыкаю объятия,

.........Охраняя твои крыла!


Ольга Чернявская 1
http://www.stihi.ru/2008/01/21/1668

(comment on this)

12:09 am - Пыль
В голове моей звезд и галлактик - не счесть.

То ли в них жизнь моя, то ли я в них живу...

А у каждой звезды сердце мертвое есть.

Глубоко в недрах каменных льды сторожу.

А под льдами, в остывших осколках - огонь.

По инерции, или пытаясь спастись,

Трепыхается он под шершавой броней.

И гремит на поверхности каменный лист.

Жду, покуда разверзнется с грохотом плоть.

В этом взрыве, единственный чувствуя миг,

Умирая, позволив себя расколоть,

Я познаю себя... И мой сдавленный крик,

Как копье протаранит чужие сердца.

Кто-то в пепел рассыплет душонки свои,

Остальные узрят в этой вспышке Отца...

Я же просто исчезну... крупинкой любви.


Татьяна О
http://www.stihi.ru/2008/01/15/254

(comment on this)

Tuesday, June 30th, 2015
9:20 pm - Отражение
Я царапаю камень

и не чувствую кожи

Я забыла вкус слёз -

я запомнила кровь

Этот сон - лихорадка,

 эти стены похожи

На размытые топи

сожжённых лугов.



Подловлю отраженья

мерцающей дали..

Но мой глаз цепенеет

от бега туда,

Где не сломаны ветви и

Девственный старец

Собирает обломки

Пути в никуда.



2000.

из цикла Сон разума


Рыжова Татьяна
http://www.stihi.ru/2008/01/26/1017

(comment on this)

4:51 pm - Брату
Как удивительны глаза твои,

Что смотрят на меня

Волшебно...



Какой он нежный, взгляд твой,

Порой бывает -

Как к сестре!



Задумчивый и реже строгий,

Просящий и печальный -

Что грустно...



Под ним мне кажется

Насквозь меня ты видишь,

Как стекло...



Что думаю, что говорю!

Все мысли без утайки?

Не скрыть...



Мне нравится, когда

Глаза твои смеются!

Огонь...



От искр этих

Мне весело и хорошо,

Задор!



Как повезло, что есть ты,

Мой надежный друг...?


Валка
http://www.stihi.ru/2008/01/10/3235

(comment on this)

2:17 pm - Научусь
Ты все просишь мои стихи,

Только просьба твоя некстати –

Изо всех сил пытаюсь прийти

Я из прошлого, настоящего ради.



Раны я на себе лечу,

А они появляются снова

Но о них я уже не молчу

И почти совершенно здорова.



И учусь я открыто любить,

И учусь помогать, когда жалко.

И стараюсь свою жизнь прожить,

А не писанную из-под палки…



…Но как хочется мне кричать!

И рыдать! И я раню ноги…

Обучаясь спокойно ступать

По сияющей счастьем дороге…



А любимый целует мне руки,

Позволяет мне, милый, шалости.

Не для грусти я, не для муки,

Я – для звонко струящейся радости.



Научусь! Научусь! Научусь!-

Не стыдясь, игнорируя мнения

Я шагну, полечу, рассмеюсь

Веря в Бога, в Любовь, в везение!..



Я простила, друзья, вам за все

И себя я за все прощаю.

Принимаю счастье свое

И из прошлого улетаю.





19.07.99


Наталия Гращенкова
http://www.stihi.ru/2008/01/24/613

(comment on this)

6:13 am - Мимо
Друзьям я встречи назначал,

Чтоб посидеть и потрепаться.

Я день и время намечал,

Не удавалось повстречаться.

И в оправданье слышал речи,

Что есть дела,дела важней.

Но если я просил о встрече,

Я знал,что вам она нужней.

Что вам,она необходима

И предназначена судьбой.

Но пролетала встреча мимо,

Жизнь шла дорогою другой.




Николай Клевошин
http://www.stihi.ru/2007/12/27/2252

(comment on this)

Monday, June 29th, 2015
10:39 pm - А я дышу холодной тишиной
Ни звука музыки – сегодня тишина.

Над океаном хрупких звездных крошек

Нависла пучеглазая луна,

И бронзой отразилась от ладошек.

Застыв задумчиво, прозрачной тенью сон

Скользнул сквозь складки занавесок тонких,

И ритма пот в усталость погребен,

Но всё же бьет ушные перепонки.

Обрывки звуков мутной чередой

Ещё парят, как хлопья в старом чае,

А я дышу холодной тишиной,

Пустым смирением рассветный час встречая.


Просто Краснова
http://www.stihi.ru/2007/12/28/2134

(comment on this)

Thursday, January 30th, 2014
12:04 pm - Он прошел несколько
Если он и медлил с принятием условий сотрудничества, то лишь потому, что его бывшие коллеги с Уоллстрит расценили бы сделку о признании вины и соглашение с КЦББ как «измену».
Родители многих из них, в том числе и Милкена, переселились в Калифорнию из промышленных районов Среднего Запада и Востока.
Нуждаясь сам, Шерфф пытался получить эти деньги, но Тесла, который тысячи раз оказывался на месте Шерффа, беспечно написал ему: «Мне жаль видеть, как вы теряете хладнокровие и выдержку.
THFENNSLGXSRDACPJNPSUGIXDYWXOQUQYFAFVARKTWJVITGLBOHJYEKMFZSEVPTTPGKFFIKQYEUYRGJBTKCZGKGTQLLNPFTOXEDM

(comment on this)

Tuesday, February 4th, 2003
6:51 am - UH OH
I totally forgot that I had one of these journal thingys. I guess I should probably remember to write in it every once in a whil. Oopsy.

My life is way too boring. Last night instead of going out i cleaned out my closet. Of course i was being forced to, but eh. The good thing is i found my old fave ring, and some other interesting items seeing as i havent went near my closet in several years. Its a very scary place. I think something is living in there.

I cant wait till friday. Its been soooo long since i have seen melee and the plain white t's. its completely sold out. wow! lucky melee guys! thank goodness we got our tickets already. So many of the SL girlies r going. Hopefully the guys show, i dont want them to miss it. Its gonna be an amazing show.

Someone needs to keep me away from caffine and rocky horror music in the morning. I am gonna be bouncing off the walls at school. Lets hope stupid isnt dumb enough to come near me again when i have half of a vanilla coke and am jumping around. that was his own fault yesterday!

Oh well, i should probably go dry my hair and get ready for that evil thing called school....

(comment on this)

Sunday, May 26th, 2002
9:13 pm - Dani good Sleepy now!
My head hurts! erg my friend dallas says he wasnt to move down here from north cali, by the end of the summer. he is almost 19, but he needs a job, a house, and to register for school. i dont think he can do it. he doesnt have any money saved away and its annoying because im going to have to organize everything cuz thats the kind of person i am. why am i always so damn nice? grrrr!!!

today has been boring. my computer hates me and wouldnt do aim, explorer, and kazaa without re-booting like 15 times {yes, actually 15 i counted!} and then it died again so my dad un-installed kazaa. he did this without telling me. my 300 song files gone with a single click! i cried! :::cries::: how could he delete my music? it is so quiet without it. plus my cd player in my comp has never worked right, my portable cd player head set thingy is broken, and my big cd player doesnt like me either so no music for me! i think i might die i really do!

erg my dad is comming down the stairs i wonder what he wants. turns out he wants to know why i am not watching a movie that he rented me. why u may ask? CUZ I WANT TO BE ONLINE RIGHT NOW THATS WHY! erggg....he is soooo nosey!

truth is i am extremely tired, too tired to even watch a movie and also a lil mad. he just got a new dvd player in his computer which is in his room, so he rented behind enemy lines and almost famous on dvd yesterday. i was going to rent behind enemy lines but they didnt have any there on vhs and thats all we have downstairs. well i told my dad i wanted to see it, but he watched it before i got up. i asked him while he was trying to fix my comp if he could watch the basketball game downstairs so i could watch it before we took it back. he said no cuz he hates out couch and then spent about an hr and 45 mins working on my computer, and then it was another 30 mins before the game so i could have watched it but noooooooo!!!!! we never rent movies, we only did this weekend cuz im sick and my comp was broken....so i never get to see it! :::cries:::

i am sooo freakin happy tomorrow is a holiday. since i didnt go to school most of last week tomorrow will be day 7 of not going to school. why is it my friends always get me sick? i swear if they get sick i get sick but twice as bad and twice as long as they did. i have no immune system. why not go to a doctor u might ask? well my dad is afraid of them, and i live with him, so i havent been to one in like 3 years. not good! and he wonders why i get sick and miss so much school, and then he yells at me. its his own dang fault! :::cough cough::: oh well, i normally pass whatever i have on to him, so ha on him!

just a few more weeks till i go to my moms! yea me! 500 miles from here for a month. no computer. :::ahhhhhhhh::: i think that might kill me! oh well i have katies computer and she will only be gone a week and i think i might be able to survive a week without checking my email, key word might. eeps a whole month without disneyland! now that will kill me. i dont do good without disneyland. i know i am spoiled rotten, but its 10 mins away, i have a year pass, and splash mountian should be open again and i neeeeeddd to go on splash mountian! i bet steve the rollercoaster guy thinks im dead. i havent seen him in the longest time. he is such a cutie! u know u r at disneyland too much when gepetto {cant spell to save my life!} follows u around like a stalker, and the cast members know u by name, and going there and riding the train all day is fun!!!{actually that just means u dont have a life at all!} i have problems i know!

oh this summer is the fair! my friends r all aggies and have steers, rabbits, chickens, lambs, pigs, turkeys, ect and are selling them. i get to spend july 15th-26th at the fair! SAVE FERRIS IS PLAYING AT THE FAIR AND SO ARE WEIRD AL AND MARTINA MCBRIDE!!! i cant wait!!! i am a save ferris obsessed addict! i luv them, always have always will.....oh and weird al is an insane musical genius and martina has the most amazing voice. yes i like country, shut up! oh and colin raye and keith urban r also playing! i am sooo getting reserve seats for save ferris and possibly weird al. need good seats for save ferris! must sneak backstage and meet them, again...now if the clark family experience {6 super hott brothers who sing/play country music} came to the fair i would camp out for a week, have reserve seats, front row center if i had to kill someone! again, i know i have some serious problems...but their cd isnt out yet,{i have waited over a year, it comes out this summer thank goodness!} i am madly in luv {jk} with their fiddle player ashley, so i think i have a right to be obsessed....

current mood: dorky

(comment on this)

> previous 20 entries
> top of page
LiveJournal.com